Из жизни села Манзурка.
Версия о проихождении названия Манзурка, связанная с пребыванием татаро-монгол верна, и поэтому, что буряты появились в этих местах 350-300 лет назад. О приходе русских в Манзурку, их жизни и быте интересно повествует старейший житель села, депутат Качугского районного Совета 1937 года Илья Семенович Остапов:
- Мне рассказал мой дед, что к приходу русских на реку Манзурка здесь было 30 землянок и два дома. В них жили буряты... Буряты занимались земледелием. Сеяли рожь, ярицу, садили картошку. Кругом был лес, и клима холодный, часты заморозки. иногда сеяли горох. Русские пришельцы тоже сеяли, ловили рыбу, охотились.
- С постройкой Иркутско-Якутского тракта, - вспоминала Марфа Власовна Гасс, жившая в то время в Манзурке - население села занялось извозом. Из этого дела извлекали большие выходы. Сначала не было железа. На деревянных санях без подрезней везли топоры, пилы, другие товары из Иркутска. Из ближайших деревень и Манзурки на Ленские золотые прииски везли хлеб, масло, шерсть, пушнину, овес. По пути, через корчовки-монополки, которых в Манзурке было двенадцать, снабжали неолбходимым местных жителей. На путь до Иркутска и обратно тратили девять-десять дней.
Из Манзурки до Качуга доезжали за два дня. Полозья саней истирались, их едва хватало на одну поездку. Некоторые жители уходили на прииски и возвращались с золотом. Таким путем богатели. Построила винный завод Голдобина. Был у нее такой же завод и на Байкале. Скупая зерно у естного населения, она перерабатывала его на водку, которую потом сбывала в Якутск. Были богачи Николаевы, у них только пашни имелось сто десятин. А Грозины владели 90 лошадьми. По всем станкам держали извоз, возили поэтому, получая деньги от государства (в одном из сохранившихся домов Грозных, ныне размещен продмаг Манзурского совхоз рабкоопа-авт). Был богач Курносов. Имел много пашни и магазин. Я жала у него за 40 копеек в будни и за 50 копеек в праздники. Был миллионером бурят Бегаханов. Имел свои лавки от Иркутска до Якутска. Государству платил налоги скотом. По 400-500 голов сдавал ежегодно.
В 1913 году в Манзурку пригнали политических ссыльных. У меня жил доктор Ф.Н.Петров. Он лечил ссыльных. Часто они собирались в моей квартире, что-то читали, пели песни".
М.В.Гасс упоминает, что богатели за счет золотых приисков. Но были и такие, кто нечестным путем наживал мошну.
- Жил в Аргуне Степан Бурдуков с женой Надеждой. - расскаывает Гаврил Степанович Корнилов, - имел кособокий домишко, драный зипун да вислохую кобылицу. Летом занимался пастьбой овец, тем и сводил концы с концами. Попросил однажды Бурдукова незнакомый старатель перевезти груз. Сговорились, поехали, а через год с небольшим отстроил Бурдуков в Аргуне добротный крестовой дом, магазин и несколько амбаров. Завел в Лапкаево вторую жену по имени Федора и там тоже открыл магазин. Удачно "отвез". Перечень богачей того времени можно продолжить долго.
Но не о них надо сегодня говорпить. Во весь голос нужно рассказывать о людях в зипунах с мозолистыми руками.
Большинство аргунцев помнят слепую старушку Арину Степановну Андрееву, но не все знают об ее трагической и мужественной судьбе. Нам, дошколятам предвоенных лет частенько приходилось наблюдать, как она управлялась по хозяйству. было у Арины Степановны в ту пору три взрослых женатых сына: Иван, Федор и Илья, каждый имел свою семью. Все жили на одной улице. Дочь Устинья жила в другой деревне. Летняя страдная пора, все трудятся в поле. Дома остаются старики да малые дети. Нянчила внучат и Арина Степановна. С наступлением вечера, когда должны возвратиться коровы с пастбища, она обычно шагала к дому старшего сына Ивана, открывала калитку и останавливалась в ожидании стада, стройная, высокая, седая. Лишь бросит внукам: "Не забудьте загнать Федоровых до Ильиных коров". Наконец, пришло стадо. Арина Степановна поочереди доит сыновьих коров, разливает молоко по глиняным горшочкам и расставляет их на полки. Управившись с дойкой, она разводит в ограде младшегосына Ильи, у которого жила до последних дней, костер, готовит ужин. И здесь при свете костра польются чудесные сказки. Однажды она поведала нам, малышам, о своей жизни.
- Жил в Шетхулуне богатый бурят Номогаев. Он не считал, сколько у него овец в отаре, сколько лошадей в табуне. По пятьдесят человек только постоянных работников держал в хозяйстве. Пошто-то больше нанимал из Аргуна и Копылово, а в жнитво набирал до сотни поденщиков. Гнули на него свой горб и мы с покойным моим Григорием. Тяжело было, но мы надеялись, подрастут ребятишки, и мы заживем. Но подкараулила беда-злодейка... Как-то в молотьбу проколол мой Гриша колено, а через неделю помер. И осталась я с тремя малышами на руках, да еще ждала четвертого. Отвезли покойного в Седово, похоронили. Тогда в Аргуне не было кладбища. Это уж позже умер брат моего мужа Никон Иванович и его захоронили в аргунском соснячке. С той поры и стало в Аргуне кладбище.
Повыла, погоревала, а детишеко подымать надо, стала одна батрачить, ждать доброй доли. Вскорости Илюша народился... Да вот беда-то, она в одиночку не бродит. Прошло этак год или два. В Успеньев день пошла жать на поденщину. Неосторожно нагнулась и поранила соломинкой глаз. Заболел он и вытек, а потом и другой заразился от него. Так я и отемнела. Докторов-то не было, лечить не кому...
Да, сто пять лет прожила бабка Арина. И дождалась доброй доли в родной деревне. Прошли через пламя войны. Старший сын Иван на войне потерял ногу. Не одну отметину на теле принес с поля битвы средный сын Федор. нет сегодня среди нас бабки Арины, нет ее Вани, Феди, дочери Устьиньи. Но жив меньший сын Илья. Живут многочисленные бабкины внуки, правнуки и праправнуки. И живут хорошо. А лучшую жизненную долю принесла им Великая Октябрьская революция.
Василий Григоьевич Гунин.