Страшный зверь
Семен УСТИНОВ, Байкало-Ленский заповедник
Правый склон Зырказунской петли Иркута смотрит прямо на юг, и большого снега там никогда не бывает: он испаряется. Малоснежье -- главное условие обитания в тайге кабана (дикой свиньи). И он здесь водится. На лето кабаны разбредаются по окрестным лесам, но на зиму обязательно собираются на этих высоких, крутых, скалистых склонах. Как и домашние свиньи, кабаны всеядны, но одеты они, не в пример хавроньям, в настоящую шубу, выдерживающую пятидесятиградусные морозы. Кабаны водятся в голых лиственничниках даже на Витимском плоскогорье, а уж морозы там! На Зырказунской петле в семидесятых годах прошлого столетия располагался мой участок круглогодичных научных наблюдений за экологией копытных зверей и медведя.
Хавроньи избавлены от забот о пропитании. Но чем в этих, в сущности голых, мерзлых местах тайги зимою кабан питается? Не говоря уж о секачах, я видел следочки даже нынешних поросят, эти-то что едят? Не сосут же они мамку до января, их же до десятка в одном помете! И потом, свинья на скалах?!" Ведь не кабарга же, у которой тут как раз родные угодья. Словом, кабанами я заинтересовался особо.
Сразу за Куличами, большом пороге на Иркуте, прямо от берега реки узкий, очень крутой распадок -- щель в скалистых щеках. Эта щель выводит на самую вершину петли, и можно подняться. На вершине зимовье -- моя база. Конец декабря, я иду на пару недель, и груз мой для такого подъема почти предельный. Шаги скрадывает ночной снежок. Вдруг на близком пологом участке между скалами взрывом по прошлогодней листве раздался громкий шорох множества быстрых ног. Несколько секунд -- и никого нет! По запечатлевшейся в глазах картине сосчитал: черная, здоровенная мамаша и семь сероватых поросят. Ну просто мгновенно вся эта публика слетела с места среди скал, и только наверху один раз кто-то громко то ли вздохнул, то ли чихнул. Это мамаша, должно быть, собирала разбежавшихся поросят. Поразила взрывная скорость с места да прямо в крутой подъем среди обломков скал и валежника. Такое по силам, как я полагал, только кабарге. Ай да хрюшки, ну не молодцы ли!
Назавтра я спустился сюда посмотреть, что семья тут делала, пройти по ее следам, определить, чем питаются. Лежали они на пригреваемом склоне -- отдыхали после завтрака. Пошел по следу назад, "в пяту". Не будь у меня базлыков (это такие "кошки" на ногах для хода по крутым склонам), не прошел бы и десятка метров. А питались поросята решительно не понимаю, чем! Вспахивают сухую труху, кучи слежавшихся листьев у подножия скал. Пробуют пятаком все, что могут: плоские, не плотно лежавшие камни перевернуть, на худой конец -- засунуть под него нос, гнилушку какую растребушить. Наконец, стал я находить крошечные белые обломочки каких-то корешков. И догадался: это, конечно, остатки растений, а в трухе они находят, видимо, мелкую живность, заснувшую на зиму, да мышей ловят. Кабаны всеядны. Не так, значит, уж и голодают, раз такие шустрые. Ну, а почему не соскальзывают со столь крутых каменистых склонов? А секрет в строении копыта: оно с острыми краями, упругой мякоти подошвы и двух "стопоров" -- длинных, расположенных позади основного копыта роговых пальцев. Иногда на склонах, правда, бывают небольшие участки льда (снег подтаял -- замерз), вот это -- ловушка для кабанов, они срываются.
Следы этой семьи привели меня к ее, на случай сильного мороза или метели, укрытию. Это так называемый "кутух" -- довольно плотная куча веток, разного лесного хлама. Натаскивают ее кабаны обычно к подножию скалы или толстому упавшему дереву. А складывают кучу так, чтобы под нею оставалось некоторое пространство. Там семья и располагается в непогоду. Кстати, это замечено и за свободно живущими домашними свиньями: к непогоде они стаскивают в кучу разный "строительный материал". Я видел однажды, как свинья в деревне трусцой с заботливым повизгиванием несла во рту старый, выброшенный из бани веник.
На этом же склоне, но отдельно от семьи жил секач, следы его были в два раза больше, чем у матери выводка. Я задался целью выследить и посмотреть, что за "комод". Издали-то один раз я его уже видел -- именно "комод" центнера за два угольно-черной окраски, за километр увидишь.
... Довольно крутой склон тонким слоем закрыт крепким занастившимся снегом. Чтобы подняться, я, глядя себе под ноги, с некоторым усилием врезаю базлыки в этот снег, и он громко хрустит. Кое-где мне приходится даже опираться обеими руками. Я досадую: чтобы видеть в тайге, ход твой должен быть беззвучным. Вскоре звук моего хода подавил другой -- очень сильный, часто повторяющийся. Резко выпрямляясь, вижу, что по склону зигзагами, чтобы не опрокинуться, на меня несется тот самый "комод"! Карабин всегда в руках, сбросить с предохранителя -- доля секунды, и без прицеливания я стреляю прямо под ноги кабана. Пуля бросила ему в рыло крошки снега и мелкие камешки, отчего секач резко отвернул и умчался вниз по склону. У меня были встречи с кабанами, но звери никогда не набрасывались немотивированно. Раненый, сдерживаемый собаками, по рассказам охотников, может на неожиданно появившегося человека наброситься и бежать дальше. На эту тему бывают даже карикатуры в охотничьих журналах. При нападении кабаны, не разбирая пути, мчатся прямо через любые заросли. Торпеда!
Хруст снега от пробежавшего кабана давно затих, и я пошел туда, откуда он выскочил. Там на вершине, в кедровом лесу, оказался еще один след секача, поменьше размерами. Хозяева их уже встречались, была драка, и меньший перешел на западный склон Зырказунской петли.
Сейчас, зимою, у кабанов брачная пора, и секачи возбуждены. Я и заключил: набросившийся на меня принял за своего соперника, тем более что шел я, опираясь руками о снег, следовательно, на четырех конечностях, как и положено сопернику. Ближе-то он, возможно, понял бы свою ошибку и без выстрела, а если нет? Кабан-секач (названьице-то!) зверь свирепый, злобный, неукротимый. Он не боится даже медведя или стаи волков, которые тоже понимают, с кем имеют, дело и решают -- не лучше ли поискать другую добычу. Опасается сразиться с крупным секачом даже самая крупная в мире кошка -- уссурийский тигр.
Оружие кабана -- четыре мощных треугольного сечения клыка, растущих из обеих челюстей навстречу друг другу. Удар этими клыками, нанесенный снизу вверх, сломает -- вырвет любую кость любого врага. И еще у секача есть "броневой лист", нарастающий из соединительной ткани на плечах и боках к периоду спаривания. Это сильно уплотненная и утолщенная ткань под кожей, она прикрывает тело зверя как раз в тех местах, на которые приходятся удары соперника. А также в арсенале у него есть стремительный рывок, от которого не всегда успевает увернуться и волк.
Любопытно, что сердце свиньи строением очень похоже на наше -- вот такая прихоть эволюции. Не от того ли некоторые наши поступки соответственно и называются...
Кабаны в нашей области распространены в основном по Восточному Присаянью, на Хамар-Дабане и немного на Приморском хребте. Много их никогда не бывает, не помогает даже специальный заказник. Численность огранивает высокоснежье, малые участки зимовок и изредка случающиеся массовые падежи от эпидемиологического заболевания.
Свиней человек начал приручать с седьмого тысячелетия до новой эры. И, должно быть, много с тех пор было несчастных случаев от встречи на охоте с секачами-вепрями. Звери эти страшны в решимости расправиться с обидчиком. Страдали даже боги: по преданию финикийцев, их бога Адониса на охоте убил вепрь-секач. Источник
Читать полностью