БАЙКАЛЬСКИЙ КРАЙ

К 50-летию перекрытия Ангары Иркутской ГЭС и арбузовской пьесы

50 лет назад, 8 июня 1956 года, произошло знаменательное событие в жизни Иркутска — начался решающий этап в строительстве гидроэлектростанции, самой крупной стройки своего времени. ГЭС — это не только свет и тепло. Это целая эпоха, а рассказывающая о ней пьеса Алексея Арбузова «Иркутская история» многие годы с успехом шла на лучших театральных сценах страны.

Время, события, люди

Итак, исполняется 50 лет с начала перекрытия Ангары. Перекрытия, к которому долго готовились. Еще бы: возводилась первая на этой дикой реке гидроэлектростанция — Иркутская ГЭС. В декабре того же 1956 года были пущены два первых агрегата. Говорят, по плану иркутские гидростроители должны были отрапортовать об этом в Москву, и непременно в 56-м году. Но вот часы пробили полночь, Москва встретила Новый год, — а из Иркутска не было ни звука. И все же оказалось, что иркутяне сдержали слово: агрегаты были пущены в последние часы уходящего, 56-го года…

В музее истории города Иркутска собрались участники строительства. Сегодня они — убеленные сединами ветераны, а тогда были молодыми, самоотверженными, настоящими героями строительства: Николай Антонович Вотяков был старшим мастером шагающего экскаватора, Петр Иннокентьевич Калашников — механиком бульдозерного парка, Константин Алексеевич Иванов и Константин Иванович Попов — шоферами. А еще на встречу были приглашены фотокорреспондент ТАСС Эдгар Брюханенко, чья биография, можно без преувеличения сказать, также начиналась с этой легендарной стройки, и театровед Виталий Нарожный, который тоже попал на эту встречу не случайно: ведь об этой нашей ГЭС, прямо по горячим следам, видный советский драматург Алексей Арбузов написал пьесу, которая так и называется — «Иркутская история». Ей, пьесе, пора отмечать такой же полувековой юбилей, правда, если подходить совсем строго, он наступит чуть позже, но разговор и на этот раз получился более чем интересный. Однако об этом — чуть позже.

Как это было

Сотрудник музея и ведущий встречи Владимир Березин ставит в видеомагнитофон кассету — копию документального фильма Восточно-Сибирской студии кинохроники. Фильма, который вернул всех, кто собрался в этот день в музее, в те горячие от напряжения, но порой такие морозные дни — ведь работы велись и летом, и зимой, в самую лютую стужу. Идет закадровый голос Льва Перминова (многие иркутяне помнят его как диктора радио и футбольного комментатора): «Ангару называли рекой электричества, это своенравная, красивая, холодная река…» Да «река электричества» была полна энергии воды, бурно вытекающей из Байкала, которую можно было преобразовать, заставить работать на благо человека. И за годы промышленного освоения Сибири на Ангаре был построен каскад электростанций — Братская, Усть-Илимская; а начиналось все с нашей, Иркутской, которую называют первенцем Ангарского каскада. Да, Братская ГЭС грандиознее, выше и на порядок мощнее, но Иркутская все же — первая.

…Сначала с двух сторон строили так называемые забереги, потом, когда для пропуска воды оставались минимальные «ворота», началось непосредственно перекрытие: в воду полетели первые кубометры бетона — мощные пятитонные глыбы.

Вода бурлит и бесится, как гигант, которого пытаются укротить. А вот тяжелые самосвалы везут раствор, и бетонщицы заливают основу будущей плотины. Мы видим кадры тех реальных событий. Перекрытие длится много часов подряд, до полной победы над рекой…

Кажется, человеку такое просто не под силу! Мы и сегодня, проезжая по плотине Иркутской ГЭС, редко задумываемся о том, какие трудности пришлось преодолеть тем гидростроителям. Но они это сделали.

«Энергию Ангары ждали Черембасс и алюминиевые заводы, настоящая и будущая промышленность Иркутска и сам Иркутск, молодой город Ангарск…» Такими словами заканчивается фильм, и с ними трудно не согласиться.

Как англичане пожалели Аню

Директор музея Ирина Терновая предложила ветеранам открыть и осмотреть экспозицию, посвященную строительству Иркутской ГЭС. Экспозиция создана работниками музея по инициативе самих ветеранов. В витринах они увидели знакомые по тем давним годам рабочие спецовки, предметы обихода, грамоты и, конечно, фотографии, запечатлевшие рабочие моменты.

О них же, самых разных мгновениях жизни, рассказывают в своих воспоминаниях участники встречи.

— Говорят, автор проекта Иркутской ГЭС признавался, что и сам не верил в то, что такую река, как Ангара, можно перекрыть. Во время перекрытия, когда напор потока многократно усилился, огромные бетонные глыбы вода перекатывала, как камешки… — вспоминает Константин Алексеевич Иванов.

Рассказывает Эдгар Брюханенко:

— Я тогда уже работал корреспондентом ТАСС и регулярно по долгу службы бывал в Москве. Однажды, когда я в очередной раз зашел в свою редакцию, Кузовкин, наш главный, пригласил меня к себе в кабинет. В его голосе послышалось что-то малоприятное. Перед ним лежал какой-то журнал — я взял полистать, смотрю — на английском языке. «Вот-вот, посмотри на плоды своих трудов!» — сказал Кузовкин. Оказалось, что журнал напечатал мою фотографию, на которой во время работы была заснята Аня Москаленко, бетонщица. Она стояла в растворе. Молоденькая переводчица, заглянув в кабинет, передала редактору текст перевода, и он прочел что-то в таком роде: вот, мол, женщина страны победившего социализма вынуждена зарабатывать себе на хлеб, стоя в бетоне, вместо того чтобы быть матерью, рожать и растить детей…

Получив свой нагоняй, как я считал, совершенно незаслуженный, я уехал домой. А спустя какое-то время разыскал Аню Москаленко — хотел подарить ей английский журнал с моим снимком, тем более что текст и для нее был непонятен. Она оказалась в больнице — простудила ноги, пришлось лечиться… Я хотел снова сфотографировать ее, чтобы показать, что она счастлива, но — не получилось. Англичане, может, в чем-то оказались правы, но лишь отчасти: тогда люди работали совершенно самоотверженно, забывая о себе, о своем здоровье…

«Мы были прототипами арбузовских героев…»

О том, что предшествовало созданию Арбузовым пьесы о гидростроителях, рассказывает Николай Антонович Вотяков:

— Арбузов написал, конечно, художественное произведение, с определенными отступлениями, но в основе лежали реальные события и люди.

Вот портрет старшего машиниста Виктора Николаевича Шишкина. Он был старшим мастером на большом шагающем, и когда он погиб, эту смену передали мне. Его судьба и послужила Арбузову основой для сюжета. Правда, Шишкин погиб, разбившись на мотоцикле, а у Арбузова этот герой спасает детей, но сам тонет. В пьесе у него остались двое детей, в действительности — трое, жена и старенькая мать. После похорон Виктора Николаевича мы взяли его жену к нам на экскаватор. Мы сами работали в три смены, а она стала работать в первую — ребятишек надо было воспитывать, кормить. А еще ей сохранили зарплату мужа.

Как в любом художественном произведении, в этой пьесе искать себя трудно, но кто-то угадывается. Вот там есть герой — его все Батей называют, по всей видимости, это наш бригадир, Владимир Александрович Саломатов. Профгрупорг — Дмитрий Шаманов. Преемник Виктора Николаевича — эта «роль» досталась мне.

Некоторые места, конечно, с улыбкой воспринимаешь: например, в пьесе экскаваторщики между собой спорят, что ковшом поднимают спичечный коробок с земли. А теперь представьте себе: длина стрелы 75 метров, емкость ковша пять кубов, а острие зуба ковша толще, чем этот коробок… То есть манипуляция эта нереальна. Но наверное, Арбузову для чего-то нужна была эта забавная деталь в изображении наших будней.

А о том, что мы являемся прообразами героев «Иркутской истории», я впервые услышал на строительстве Вилюйской ГЭС.

Рассказывает Константин Иванович Попов:

— Я шофером работал. Сразу, как только в 51-м году сюда приехал, мы сразу же включились в соревнование за право укладки первого бетона в плиту ГЭС. Я выиграл соревнование — и вот показывали только что по телевизору, как мы работали… А потом уже все возили бетон.

— Работа шла часто в экстремальных условиях и была довольно опасной. Были ли несчастные случаи?

— Очень редко. Но были — помню братьев шоферов Аверичевых, они работали на 25-тонных МАЗах. Однажды один из них поднял кузов и задел высоковольтную линию — в 6000 вольт. Пока в кабине сидел — ничего, шины резиновые изоляцию держали, а на землю спрыгнул — его сразу ударило. И насмерть. А брат ехал за ним на такой же машине — увидел, что брат упал, хотел ему помочь — и тоже погиб. Но такие случаи были все же редко.

Энергетики покрыли свой «грех» перед железнодорожниками

Любопытнейшими сведениями и размышлениями поделился Виталий Нарожный:

— Я в Иркутск приехал, когда ГЭС была только что построена. Моя первая и основная специальность тогда была — энергетика, но — связанная с железнодорожным транспортом. И что интересно, при строительстве плотины, казалось бы, дороге был нанесен урон — водой была затоплена большая часть Кругобайкальской железной дороги, и пришлось строить объездной участок, но зато вскоре от Иркутска до Слюдянки были пущены невиданные ранее электровозы — как раз за счет энергии, вырабатываемой на Иркутской ГЭС. А уже в 61-м страна праздновала сквозную электрификацию железнодорожной магистрали Москва — Байкал, это 5400 километров! В мире нет другой такой по протяженности электрифицированной магистрали. И в этом — кровная связь дела энергетиков и железнодорожников.

Думаю, создание Ангарского каскада, насыщение Сибири электроэнергией — далеко не худшее из деяний советской власти.

Все звезды — в «Иркутской истории»

— А дальше — о спектакле «Иркутская история», — продолжает Виталий Нарожный. — Алексей Арбузов — из крупнейших драматургов советской эпохи, на счету которого немало пьес, но эта, пожалуй, лучшая, и написана она на материале этих событий. Она имела эффект разорвавшейся бомбы. Первой была постановка пьесы режиссером Симоновым в театре имени Вахтангова, одном из престижнейших московских театров. С Юлией Борисовой и Михаилом Ульяновым в главных ролях. Виктора играл Василий Лановой, но он был уже третьим, а первым исполнителем этой роли был Юрий Петрович Любимов. Тот самый, который вскоре стал знаменитым режиссером в театре на Таганке, которым он и сегодня руководит.

Пьеса имела феноменальный успех — в 1960-1961 годах не менее сотни театров страны поставили «Иркутскую историю». Не было города, где бы не шла эта пьеса. Через два месяца после вахтанговцев «Иркутскую историю» поставил в театре имени Маяковского наш земляк Николай Охлопков. Начал работу над постановкой и Московский художественный — правда, так и не довел ее до конца. Мне довелось увидеть и ленинградский спектакль, где Валькой была тогда еще начинающая актриса Татьяна Доронина, а Сергея должен был сыграть тоже молодой тогда Иннокентий Смоктуновский, актер «не от мира сего», только что исполнивший роль князя Мышкина в «Идиоте» Достоевского. Но Смоктуновский не стал исполнителем, и Сергея играл Кирилл Лавров, а Виктора — Павел Луспекаев. И, повторяю, не было того провинциального города, где бы не шла «Иркутская история».

А потом я приехал в Иркутск и стал зрителем иркутского спектакля. У меня сохранилась программка за 1960 год, и я охотно передам ее музею. Валентину играла Дина Попова, Ларису — Антонина Рыбакова; Шелохонов, впоследствии — народный артист, перебравшийся в Питер, тогда был занят лишь в эпизоде — играл Дениса.

Были и зарубежные постановки. То, что пьеса шла в странах народной демократии, которые по обязанности «слизывали» советский репертуар, — это неудивительно. Но «Иркутская история» шла во Франции, в Японии — не знаю, может, тоже с такими комментариями, как та фотография в английском журнале? Но, думаю, вряд ли. Так что действительно мировой эффект! И мне приятно, что имя моего, ставшего уже родным города прославлено на весь мир далеко не худшей пьесой.

Последующая сценическая история была менее громкой. Хочу только сказать, что где-то в 70-х годах Юрий Григорович поставил балет по этой пьесе! Назывался он, правда, не «Иркутская история», а «Ангара», и танцевали там Васильев, Бессмертнова… И те, кто видел балет, говорили, что это довольно специфичное зрелище, но — интересное.

Иркутяне в 1978 году (к тому времени — уже театр имени Охлопкова) пытались реанимировать спектакль, но опыт оказался явно неудачным.

Сейчас я преподаю в Иркутском театральном, и со студентами мы обращаемся к этой пьесе, — я понял, что нынешние 18-летние отличаются от тех. Более прагматичное поколение, что ли. Мир изменился, и темы порядочности, коллективизма, наконец, темы любви, — всего этого, на мой взгляд, современному театру не хватает. Как и современной жизни.

Любовь Сухаревская, «Байкальские вести»

Источник

Читать полностью