БАЙКАЛЬСКИЙ КРАЙ

Комар-пора

Семен УСТИНОВ, Байкало-Ленский заповедник

Маркелыч должен был вернуться еще два дня назад. Но установилась июльская жара, дождей и туманов долго не было, потому я предположил, что, как это обычно и бывает, зверь на солонец не приходит. Охотник ждет там напрасно. Разрешение на добычу изюбря -- мяса для питания отряда -- у нас на двоих одно, и мы сидим на солонце по очереди несколько ночей. Наш эпидемиологический отряд по изучению природно-очаговых инфекций (клещевого энцефалита прежде всего) стоит в заброшенном поселке лесозаготовителей Сахире. Рядом шумит река Белая. В десятке километров выше по течению на ее левом берегу высится грандиозный утес с выразительным названием Балда. Балда он и есть, поскольку намертво преградил путь человеческой тропе вверх по реке. Правда, есть этому некоторое оправдание: на реке возникло глубокое улово, в котором случаются даже таймени. В конце июня я поймал тут на спиннинг почти десятикилограммового хищника.

Неподалеку от Балды давным-давно Маркелыч устроил солонец. Леса тут девственные, людей почти не бывает, и зверь водится. Лесозаготовители разгромили долину Белой снизу по течению только до Сахира.

... Ах, какая стоит жара! Гнус -- разноплеменная лесная банда ворья-кровопийц -- безраздельный хозяин тайги. У банды строгий порядок ежедневного вступления "в дело": утро и вечер -- время в основном комара, мошки и мокреца (этот самый гнусный, самый мелкий -- пыль едучая, пестренький, похож на москита). Дневная жара -- в распоряжении слепней и оводов. Попутно замечу, что двух последних иногда даже в печати не различают. Но слепень (его еще называют паутом) пьет кровь, овод -- нет. Его копытные животные боятся больше кровососа. Овод вьется у носа или под брюхом и легким касанием приклеивает яйца к волоскам. Из яиц вскоре вылупляется потомство, которое устраивается кто под кожей, кто в носоглотке животного.

Как-то в детстве после работы с отцом в лесу на заготовке березовых чурок для постройки телег и саней я, сидя босиком на лошади, поехал поить ее к речке. И чуть не слетел на землю -- до того больно ужалил меня такой вот "бомбовоз"-слепень. А каково лосям, которых они "едят" весь день! К счастью, таких громил мало в тайге, местное население называет их "лосиный паут". Слепни даже нападают на самолет АН-2, приземлившийся где-нибудь в Жигалове. Они присаживаются на борта, бегают там, жалить пытаются.

... Вчера к ночи все же собрался небольшой дождик, и появилась надежда, что изюбрь на солонец придет. Дождь размягчает подсоленную землю, звери это знают и охотнее приходят ее, мокрую, поесть. Решаю наутро идти на смену Маркелычу, но вскоре у нас в Сахире он объявился сам. Весь его вид говорил об удаче. Теперь наша забота -- идти за мясом. Там мы срубим плот и сплавим груз в Сахир.

Этой картины -- прошло уже более сорока лет -- мне не забыть вовек. Вся туша несколько часов назад добытого зверя была покрыта толщиною сантиметра в три слоем, состоящим из бесчисленного множества копошащихся слепней-паутов! Те, которые сели только что, энергично расталкивая прилетевших ранее, лезли вниз, хотя крови напиться не могли, она давно свернулась.

В этой банде были представители нескольких видов: самый маленький -- красивенький такой, разноцветный, и самый большой -- величиною со шмеля, зловеще-рыжей окраски, с огромной блестящей головой-глазищами. Этот в полете гудит тяжелым низким голосом и крови, коль доведется, выпивает едва ли не с наперсток. Такой вот и укусил меня в детстве. Только мы появились, кровопийцы решили заняться нами. Вокруг каждого одновременно закружилось с сотню их; многие летали навстречу друг другу и громко сталкивались с "подельниками". Шум-жужжание от сотен насекомых стоял такой, что мешал разговору! Ни одному из них вкусить своей крови мы не дали, конечно, но каково сейчас в тайге зверю...

Июль для крупных животных самый тяжелый в этом смысле месяц. Энцефалитный клещ, правда, пошел на убыль, но все остальные "участники банды" только усилили активность. Более того, к осени, когда и эти устанут зверствовать, объявляется оленья кровососка. У этой мухи ну прямо осознанная приспособленность: как только она сядет на шерсть животного и попытается пролезть к коже, крылья, мешающие ей, "отстреливаются". Кровососка эта будет жить на коже зверя до весны.

Банду эту какой-то абориген, наверное со зла, назвал исключительно выразительно: гнус. Гнус -- значит, это все вместе взятое: клещ, комар, мошка, мокрец, слепень, овод, оленья кровососка, муха-жигалка. С глубоким сочувствием, бывало, наблюдаешь в тайге за зверем: быстро наклонится, схватит два-три пучочка травы или лишайника в подгольцовье -- и прыжками метров пятьдесят. Там резкая остановка, два-три быстрых наклона головы, и все бесконечно повторяется.

Как звери приспосабливаются? Лоси и отчасти изюбри в самые тяжелые часы активности кровососов отлеживаются в воде озер или речных стариц. Изюбри, те, которые на лето поднимаются в высокогорье, дневную жару с ее слепнями проводят лежа на обдуваемых возвышениях. Козули и кабарожки забиваются в густые заросли, а таежные северные олени возлежат на снежниках, там и комара-мошки меньше.

Но и на вершине какое уж спасение... Поднимаюсь как-то на гольцевую вершину -- перевал через полуостров Святой Нос Байкала. Рядом снежник, довольно свежий навстречу ветерок. Комаров ни единого. Вот, думаю, отдохну тут на лишайниковом валуне, комарье-то далеко внизу в тайге осталось. Только снял котомку-панягу, сел на камень -- туча комаров набросилась на лицо и руки! Откуда взялись? А я их сам принес. Надену панягу, тронусь -- они плотно выстраиваются от встречного ветра позади, а вскоре густо садятся на мой груз и едут до следующей остановки. Ну, не досада ли?

В научной экологической литературе описан случай гибели многих десятков (!) взрослых лосей от гнуса-комара. Случилось это на реке Печора в начале прошлого века.

Вот что такое "маленький комарик на воздушном шарике", когда его слишком много. Я припоминаю случай со мною: однажды за три часа хода по тайге Хамар-Дабана снял с себя 98 клещей. Не сними их вовремя -- съедят! Жители лесных поселений, охотники, геологи, таежные строители знают по себе, что такое гнус, -- он может приостановить любое дело. При строительстве Братской ГЭС из-за невообразимого количества мошки и мокреца работы в некоторые дни почти прекращались.

Столетиями защитой от гнуса у людей был дымокур, деготь и сетка на лицо. В середине прошлого века у нас появился диметил/фталат, затем репудин, после дэта. Но для мокреца например, противокомарная сетка, это тьфу! Он же размером всего в один миллиметр.

Но ведь не просто же так существует в природе обилие этих кровососов. Есть ли ему оправдание или хотя бы объяснение? Да, есть. Не так давно ученые обнаружили, что кровососы осуществляют в природе миграцию микроэлементов и вирусов из крови одних животных другим. Кроме того, на разных этапах развития яиц, личинок, куколок, имаго (взрослых форм) ими питаются водные и сухопутные беспозвоночные, рыба, птицы, млекопитающие (те же насекомоядные). Все в природе взаимосвязано, и связи эти изучает наука.

В народе же июль назван "комар-пора". Образно и справедливо.

Источник

Читать полностью