БАЙКАЛЬСКИЙ КРАЙ

Осень в кедровнике

Семен УСТИНОВ, Байкало-Ленский заповедник

Конец августа, начало сентября -- время созревания кедрового ореха. Немного раньше озолотились и миниатюрные шишечки внука кедра -- кедрового стланика. Он, стланик, растет повыше в горах, и при урожае в его зарослях собирается все население тайги, способное оценить вкусные, питательные орешки. Урожай кедра и стланика первыми обнаруживают, конечно, кедровки, не случайно их называют еще ореховками.

В поисках урожайных мест птицы, собравшись иногда в очень большие стаи, "толкаются" над лесами: туда пролетят, сюда. Нынче низко над лесом моего поселка Утулик они пролетали три раза: богатый урожай ищут. Но не нашли. Урожайнее места в Тункинских горах, и кедровки собрались там. Поторапливайся, заготовитель! Ореховки слетаются в урожайные места со всего света. Идешь зимою-весною по тайге, за день и одну-то не всегда увидишь -- рассеиваются по бескрайним лесам. Но в кедровниках эта птичка величиною с голубя собирается сотенными стаями, и они могут съесть любой урожай за считанные дни.

Бывало, заедет бригада добытчиков ореха в расчете хорошо поработать дней десяток, но налетела стая-туча и убрала урожай -- тонну -- за три-четыре дня. И что, кедровки съели все орехи?! Ничуть, они растаскали их по тайге и попрятали на земле. Великий, сравнимый с муравьиным, труд! Под клювом у кедровки есть кожаный мешочек, куда входит несколько десятков отборных орехов. И вот с рассвета до заката птицы, набив орехами свою "авоську", отлетают за добрый десяток километров и прячут их по нескольку штук в одном месте лесной подстилки. Отборные орехи птица узнает, нажимая клювом: некачественные мягче и она их отбрасывает. Работа эта происходит молча, обычно крикливые ореховки -- все же родня воронам -- при заготовках помалкивают: некогда горланить, вон, сколько собралось желающих отведать орехи!

Вторым ценителем орехов, пожалуй, можно назвать белку, за нею бурундука, а далее уж вся рать мышевидных и соболя, даже птиц, вплоть до ворона. Даже кабан -- свинья дикая. Это что! Кабан все-таки всеяден, но вот кабарга! Даже этот олешек оценил орехи кедра. Оно и понятно, в нем почти семьдесят процентов жира, больше, чем в орехе кокосовой пальмы. Конечно, пожалуй, никто, кроме кедровки, белки, бурундука и иногда медведя, по деревьям не лазит, они находят упавшие от ветра шишки. Правда, за шишками стланика на невысокие кусты лазит еще житель высокогорья сурок черношапочный. Умора! Сурок -- это такой желтоватый мешочек жира на коротких толстеньких лапках, никак не приспособленных к лазанию по ветвям. Как он там только ни балансирует, чтобы не сорваться! Падает и снова лезет -- упорство рано или поздно вознаграждается.

Кедровка и белка, пряча орехи в лесную подстилку, помимо заготовки этих харчей на зиму себе и всем, кто найдет, занимаются "лесопосадками". Бывало, увидишь в лесу, даже и далеко от кедровника плотный, густо-зеленый пучочек нежных хвоинок -- это взошла не обнаруженная нахлебниками чья-то посадка. Пройдет сотня лет, и здесь будет стоять могучий кедр.

Кедровники -- леса богатейшие, при урожае там живут соболи и все, кто питается мышевидными грызунами. Грызуны в зарослях кедрового стланика, закрытых высоким снегом, и зимою размножаются. Рубить эти леса преступно.

О роли урожая кедра в жизни медведя надо сказать отдельно. Конечно, и эти животные подтягиваются в кедровники. На деревья лазят только молодые, обламывая ветви, бросают их на землю, спускаются и начинают пир. Но работают по-медвежьи грубо, не по-хозяйски, часто сламывают вершинные ветви, и дерево это хорошо плодоносить уже не будет.

...За эти дни я должен пройти по маршруту: Куреты -- Аринжалга -- Самсалты -- зимовье на Малом Задое. Зайти к вершине Полуденного Тойсика. Отроги Восточного Саяна -- это зона богатейших кедровников. В паняге -- продукты на несколько дней, топор, карабин и другое полевое снаряжение. Ход тяжелый, и, заметив удобно лежащую валежину, я устроился передохнуть. Тут с ближнего дерева донеслось короткое, часто повторяющееся шак-шак-шак! А, узнаю: так вниз головою с дерева спускается белка. Вот она выскочила на мою сторону, во рту шишка. Не заметив мою неподвижную фигуру, прямо на корне этого ствола села, взяла передними лапками шишку и шустро начала выуживать орешки. Набрав их в рот, круто развернулась и, оставив шишку на месте, проскакала несколько метров. Там она разрыла хвою, быстро сунулась туда мордочкой, деловито забросала клад и, никак не ориентируясь, подскочила к оставленной шишке. И так несколько раз, и всегда белка, иногда удалявшаяся на десяток метров, к шишке возвращалась, не разыскивая ее, не приглядываясь, а выходя точно. Это что же за способность! Ведь с ее-то ростиком в густом кустарнике, в зарослях брусники, пожухлого разнотравья шишку так просто увидеть невозможно. Всегда поражаюсь точности ориентировки разных зверей в лесу.

Наблюдая за белкой, несколько дальше и в стороне, уже некоторое время держу на слуху другой звук. Вскоре он стал явственнее и теперь насторожил. Этот звук мне тоже знаком: в кору дерева врезаются очень сильные когти. Пододвинув карабин поближе и взяв его в руку, я медленно выпрямился. И увидел картину, в точности повторявшую шедевр Шишкина "Утро в сосновом бору". Метрах в сорока ниже по склону неторопливо, часто останавливаясь и наклоняя голову к земле, шла огромная мамаша и возле нее крутилось три медвежонка. Медвежата ростом уже с крупную собаку, изредка они воодушевлялись, видимо, запахом смолистых шишек на дереве и пробовали влезть повыше. Но отчего-то интерес лезть к вершине у них вскоре пропадал, и они, не поворачиваясь, головой вниз, быстренько спускались. Между ними и маменькой шел тихий разговор в виде отрывочного ворчания и чего-то похожего на пощелкивание языком. Мать находила упавшие шишки и приглашала детушек отведать орехов. Мне не видно, как они их добывают из шишки, но я знаю: взрослые медведи, даввнув ее лапой, берут в рот и языком сортируют, крышечки летят на землю, орехи разжевываются.

Мне бы тихо проводить это мирное семейство, как не раз бывало, но ведь они идут почти прямо на меня, а медведица с медвежатами очень опасна, и лучше, если она обнаружит постороннего как можно с более дальнего расстояния. И я, держа взведенным затвор карабина, негромко, как вспоминал после, подрагивающим голосом сказал: "Куда идешь?" Я был готов к тому, что медведица тотчас бросится ко мне, но произошло другое: она рывком встала на задние ноги и, как мне показалось, вполне мирно воззрилась на меня. Так продолжалось секунд пять, затем она так же быстро и молча опустилась на все четыре и задала деру вниз по склону. Туда же запрыгали и медвежата. Я после вспоминал, что когда на дыбы встала мать, тотчас выстроились столбочками и медвежата.

На кедровых и стланиковых орехах медведи для зимовки накапливают самый лучший жир, который в хороший год составляет до одной трети массы хозяина. В такие годы весною в берлогах медведи лежат дольше обычного, а выйдя, вновь направляются в кедровник, где "на полу" бывает еще много шишек.

На плоском водоразделе Тана -- Безымянный на верхних притоках Кулинги есть небольшая площадь, занятая молодым кедровником. В какой-то год случился в нем хороший урожай ореха, и я, оказавшись там на полевых работах в сентябре, несколько ночей провел на огромном, разрытом медведем до основания и оттого погибшем муравейнике. Все ночи даже при полном безветрии вокруг моего костра-ночлега шумно падали шишки, и один день я выделил для их сбора. Собирать было не во что, и из жердочек пришлось соорудить топором сусек на пять-шесть кулей, который я затем поднял на толстые сучья на пару метров над землею. Почти не надеясь найти не тронутым свой сусек -- что это за защита от медведя, ерунда, -- зимою я заглянул в те места. Сусек целый, в него не прогрызлись даже белки! Это значило, что "на полу" много шишки.

Весною, как сошел снег, я устремился в этот кедровник на паданку. Но еще на дальнем подходе к кедровнику стали попадаться свежие следы медведей. Там бродили медведица с одним медвежонком, крупный одиночка-самец, конечно, и два прошлогодка без матери. Значит, из очень дальних краев собралась эта компания. И как узнали, что в этих местах есть паданка -- упавшая шишка? Ночевать на своей прошлогодней постели я не стал -- шишек в лесу почти не было. Дикие животные, и медведи в том числе, по каким-то неведомым нам признакам многое узнают в природе, а уж где-то случившийся урожай кормов -- непременно и точно. Многое "рассказывает" поведение птиц: воронов, соек, кедровок. Умей читать, все в тайге знать будешь!

Всегда с глубокой печалью переживаю весть о горящих где-то кедровниках. Какое богатство гибнет... Какая бурная, интересная жизнь царила бы в них урожайной осенью. Хотя бы один раз в четыре года, когда случаются добрые урожаи в соответствии с их цикличностью.

Источник

Читать полностью