baikalarea.ru
О сайте | Иркутск  | Байкал | Прибайкалье | Кругобайкалка | Сибирь | Краеведение | Туризм | История | Иркутский мост |
Бабр
 Фотогалереи
Иркутск день за днем
Иркутск день за днем
Хотите заглянуть в самые укромные уголки Иркутска? Или посмотреть на город с высоты птичьего полета? Каждый день здесь Вас ждет новая фотография.

Иркутяне
Иркутяне
Жители, гости, просто проезжие.

Байкал
Байкал
Хрустальная вода и черный мрак глубин, бездонное небо и свинцовые облака, настоенный на травах жар долин и белые шапки горных вершин.

Кругобайкалка день за днем
Кругобайкалка день за днем
Кругобайкальская железная дорога, Байкал, горы, окружающие озеро, люди, живущие на его берегах, памятники природы, архитектуры и многое другое.

Песнь красоты Байкала
Песнь красоты Байкала
C этой минуты Вы вступили в необычный мир: на нашей планете он единственный в своем роде. Все, что Вы увидете здесь - это лишь малая часть того необьятного и великого пространства воды, овеянного легендами, которое мы называем Байкалом.

 История и архитектура
Кругобайкальская железная дорога
Кругобайкальская железная дорога
Удивительное место есть на берегу озера Байкал - одноколейная тупиковая железная дорога, в народе называемая "Кругобайкалка". Место, где спокойную и размеренную жизнь нарушают только проезжающий два раза в сутки поезд в три вагона, да компании туристов.

 Полезности
Температура в центре г. Иркутска
Температура в Иркутске
Загляните сюда перед тем, как выйти на улицу. А вдруг там уже зима!

 



Михаил Грачев: Самое сложное в науке – ставить задачу



Когда в конференц-зале погас свет, а на экране пошли кадры из кинофильма «Приключения Шурика» вперемежку с фотоснимками молодого ученого, по рядам понеслось «смотрите, как похожи». Шутка ли – появиться на свет 1 апреля и каждый свой день рождения смеяться до слез от сюрпризов, которые устраивают родные и друзья. Директору Лимнологического института СО РАН, академику Михаилу Грачеву исполнилось 70 лет. Это один из тех ученых, про кого без пафоса можно сказать – фигура мировой величины. Именно под его началом на Байкал пришла точная наука.

– Михаил Александрович, расскажите, откуда берет начало род Грачевых, кем были ваши родители?

– Папа Александр Петрович Грачев родом из славного города моряков – Архангельска. Деда своего я не видел, знаю только, что он был столяром. Отец же после школы работал на судоверфи, затем учился на рабфаке и окончил Ленинградский институт инженеров водного транспорта. Это ведущий вуз страны, где готовят корабелов. После защиты диплома папу послали на стажировку в Германию, потому что он хорошо владел немецким языком. Там он работал какое-то время, затем вернулся в Россию, женился на маме – Марии Никифоровне Усовой, и вскоре родился я.

Мои первые детские воспоминания связаны не с Россией. Уже в годовалом возрасте я жил в Финляндии. Шел 1940 год, папа работал торговым представителем и был свидетелем того, как прибывает немецкий транспорт с войсками. Потом он попал в тюрьму, но к счастью, был обменян на немецких дипломатов. Во время войны с караваном судов он отправился в Америку. По его рассказам, путешествие было очень опасным – запрещалось подавать сигнал sos, вести радиопереговоры, вывешивать флаг. Прямо перед его судном разбомбили пароход, а позади один из кораблей утопила подводная лодка. Остановился отец на западном побережье США – в городе Портленде. А так как при Сталине было не положено разлучать супругов больше чем на девять месяцев, мы с мамой направились к нему – сначала по Транссибу, а потом водным путем.

– Значит, Байкал вы впервые увидели в пятилетнем возрасте, из окна поезда?

– Да, и он запомнился мне тоннелями Кругобайкальской железной дороги и омулем, поскольку время было голодное. Сам Байкал детское воображение поразил не так, как океан, по которому мы плыли на стареньком пароходе «Балхаш». Там я познакомился с морскими порядками и испытал много страха. Например, когда в пяти метрах от нас прямо на уровне нашей каюты в проливе Лаперуза нашли японскую мину. Очень хорошо помню шторм, после которого мы собирали разбросанные по палубе стулья из столовой. С тех пор меня на воде никогда не укачивает.

– Чем ваш отец занимался в Америке в военное время?

– Папа работал представителем советской организации «Анторг». Возил в Америку федоскинские шкатулки, расписные ложки, куклы на самовары. В середине 1940-х американцы русских очень любили. Отца там звали «красный купец». Это он первый привез в Америку камчатских крабов. Рыбу там ели плохо, а про крабов вообще ничего не знали. Однажды ему привезли два больших парохода крабов, и их надо было быстро продать. Он пошел в продуктовый магазин, где ему посоветовали найти диетолога, который бы рассказал, насколько полезны крабы для здоровья. Отец прочитал в энциклопедии, что в крабах много фосфора, написал бумагу и отправился к одному профессору, положив в багажник ящик армянского коньяка. Подписанную диетологом информацию опубликовали местные газеты, и все крабы были моментально распроданы. Кстати, я с тех пор их очень люблю.

– Как прошло американское детство русского мальчика?

– Родители решили, что я должен интегрироваться в общество, и отдали меня в детский сад. Спустя две недели я уже не испытывал проблем в общении со сверстниками-американцами. США были страной простых людей, я воспитывался в спартанских условиях. До сих пор помню мертвый час в садике, когда после обеда столы сдвигались в один угол группы, а мы ложились на них спать без подушек и одеял.

В шесть лет я пошел в американскую школу, где познакомился с алфавитом и научился читать по-английски, а потом и думать, и видеть сны. Но русский язык все равно оставался родным – я читал на нем научно-популярные книжки, из которых узнавал, как устроены лампочка, утюг, пароход.

В Америке мне довелось познакомиться с известными и интересными людьми. Я общался с советским писателем Константином Симоновым, здоровался за руку с Чарли Чаплином.

Очень хорошо помню праздники. 9 августа 1945 года американцы отмечали победу над Японией. Жители небоскребов порвали на мелкие клочки свои телефонные справочники и выбросили в окна – на улице это выглядело как салют.

Во время холодной войны русский человек сразу стал для американцев нехорошим. На улице меня дразнили «рашен», и мне почему-то было до боли обидно.

– В советской школе любимым предметом был английский язык?

– Нет. Сначала я вообще попал в мужскую школу, где учиться было просто невозможно. В классе 45 человек, и он гудит, как улей – мальчишки кричат, произносят непонятные слова. Самым распространенным было слово «сука». Потом совершенно случайно я так назвал одну девочку в присутствии ее мамы. Был дикий скандал. Но я не понимал тогда сути конфликта – вроде хотел дурой назвать (смеется). Учительница арифметики навсегда отбила у меня любовь к своему предмету, потому что за неправильно решенную задачу больно била линейкой по пальцам. Слава богу, этот кошмар скоро закончился. Уже на следующий год в Москве открылась первая в России английская школа.

Там я влюбился в химию. Точнее, она в меня. У учителя Капиталины Пермяковой был культ моей личности. В седьмом классе я заболел, отстал, и мама меня записала к ней в кружок. Однажды я разбил химическую коллекцию кислот, оснований и солей, она мне сказала: восстанавливай. Для этого пришлось освоить стеклодувное дело, сидеть в школе каждый день до десяти вечера. Зато в восьмом классе я уже работал лаборантом – ходил по классу в белом халате, показывал опыты. Иногда колбочки и пробирки взрывались, но все это мне сходило с рук. Делал я достаточно опасные вещи, поэтому до сих пор удивляюсь, как не сгорел и не отравился. А вскоре записался еще в один кружок – аналитической химии, при химфаке МГУ. Так что в девятом классе я немного знал химию из вузовской программы. Но это мне навредило – я стал пропускать лекции сначала на первом, а потом, по инерции, и на втором курсе университета.

– Чем запомнилась студенческая жизнь?

– Тем, что в 19 лет я женился, а в 21 год стал папой.

– А не рановато?

– Я же учился в мужской школе (улыбается).

– По какой теме защищали дипломную работу?

– Химия природных соединений. Из нее потом выросли молекулярная биология и генная инженерия. А одним из ее основателей был мой преподаватель – академик Николай Кочетков.

– Как судьба занесла молодого перспективного ученого в Новосибирск?

– Я ездил туда в командировку, когда работал в Институте химии природных соединений РАН. Влюбился в новосибирский Академгородок и решил переехать туда вместе с супругой Эмилией и дочкой Наташей. До сих пор воспринимаю это место как свою родину. Самое главное впечатление – его эмблема – сигма, которая означает объединение. Зайди в любой институт, любую лабораторию – тебе всегда помогут. Председателем Сибирского отделения РАН тогда был академик Михаил Лаврентьев – великий математик и ученый-практик. При нем наука не нуждалась в поддержке, перед ней ставились задачи, и она их решала.

– Какое место на пути от старшего лаборанта до заведующего лабораторией вы отводили семье?

– Биохимики – плохие семьянины. У них очень специфическая работа. Ферменты ведь неустойчивые вещества. Получить их можно только за два-три дня непрерывной работы в лаборатории. Если не закончишь и уйдешь на выходные домой, придется начинать заново. Конечно, жене это не прибавляло радости. Но она понимала, что наука у меня на первом месте. Эмилия трагически погибла в 1987 году, не успев переехать в Иркутск.

– Что стало причиной смены местожительства?

– Хотел самостоятельного дела. Сибирское отделение РАН тогда возглавлял академик Валентин Коптюг. Он посчитал, что лимнологическая наука нуждается в подкреплении и должна основываться на точных данных об экосистеме Байкала. В то время наш институт возглавлял ученый-дендрохронолог Григорий Галазий. Он любил озеро и был противником БЦБК. Хотя комбинат, конечно, не мог причинить вреда Байкалу, так как слишком мал. Но тогда это мало до кого доходило, даже до меня. Вот так в Иркутск приехал научный десант – 20 молодых ученых во главе со мной. Руководство области выделило нам 20 новых квартир, и мы приступили к работе.

– Что вы в первую очередь сделали на новом рабочем месте?

– Оперативно решили одну сложную проблему. На Байкал тогда свалилась страшная беда. В 1987 году произошла массовая гибель нерпы. Мы приехали и увидели, как шесть тысяч трупов байкальского тюленя лежат по берегам озера. Никто не понимал, в чем дело.

Грешили на комбинат, химические яды и т. д. Нерпа заболела осенью, а в декабре мы снарядили небольшую экспедицию на Ушканьи острова. С нами поехал ветеринар, специалист по патоморфологии особо опасных инфекций, доктор медицинских наук Колесник. Он сразу же поставил диагноз – собачья чумка. Нерпу поразил вирус чумы плотоядных. Мы выяснили, что таких случаев в мире никогда не было.

– Говорят, что именно с вашей подачи иркутские ученые стали сотрудничать с иностранными коллегами.

– На первых порах в огромный плюс нам сработал экономический кризис. В 1990-е годы за один доллар можно было провести банкет со свечами (улыбается). Упал железный занавес, и к нам хлынул поток иностранных ученых. С того времени у нас с экспедициями побывало две тысячи коллег со всего мира. В 1991 году образовался Байкальский международный центр экологических исследований. Результат налицо – если в 1988 году была одна международная публикация по Байкалу, то сейчас их около сотни.

– Кого тогда встречали первыми?

– Американцев. Они провели исследования, которые показали, что поверхностный слой воды на Байкале достигает дна через 16 лет, а переворачиваясь полностью очищается. Эти данные помогли нам наладить производство питьевой бутилированной воды.

Приходилось, конечно, изворачиваться, когда одновременно с разными научными темами к нам приезжали японцы, американцы, бельгийцы. Очень часто международные программы экспедиций формировались буквально на ходу. А еще иностранцы всегда привозили свое научное оборудование. Помню, однажды в восемь вечера пришли два морских контейнера, а нам рано утром надо выезжать. Я договорился с главным иркутским таможенником, и мы ночью на железнодорожной станции разгружали свои вагоны. Сейчас растаможка маленькой коробочки с реактивами может растянуться на месяц. Но ничего, выкручиваемся…

– Вы полны сил, энергии, идей, несмотря на годы и потерю мобильности…

– Это все благодаря моей второй супруге – Елене Лихошвай. Она совершенно героическая женщина. В 1998 году я попал в автокатастрофу, сломал шею. Она меня выходила и по сей день находится рядом. Как видите, я до сих пор жив, хотя многих вещей самостоятельно делать не могу. Лена пользуется большим человеческим уважением среди ученых. Она – доктор биологических наук, возглавляет одно из самых важных подразделений в институте – отдел ультраструктуры клетки, занимается электронной микроскопией, изучает диатомовые водоросли.

Она у меня очень красивая, рыжая. Именно благодаря ее обаянию в самые тяжелые для науки 1990-е годы флот института пополнился новым судном. На конференции в США мы обсуждали проект «Байкал – бурение», и один американский меценат подарил ей на ремонт старенького корабля «Улан-Удэ» 150 тысяч баксов. Вот так у нас появился новый корабль, который ныне носит имя академика Коптюга.

А еще Лена – потрясающая мать. У нее два сына. Старший – Андрей – работает программистом и живет с семьей в Москве. Младший – Сашечка – химик, работает у нас в лаборатории микробиологии.

– А ваши дети пошли по стопам отца?

– Дочери 48 лет, по образованию она архитектор, вышла замуж за голландца, сейчас занимается бизнесом, живет то в Индии, то в Новосибирске. Сын Алеша – химик-аналитик. Это довольно редкая специальность, которая сочетается обычно со скверным характером, ведь надо быть большим занудой, чтобы получить результаты. Десять лет он жил в Америке, занимался палеоклиматом, достиг больших успехов в исследованиях гренландского льда. Сейчас работает в Красноярске – в Сибирском федеральном университете.

– Бывает ли у академиков свободное время? Чем любите заниматься для души?

– Раньше с удовольствием на байдарках в походы ходил, пел русские народные песни, слушал Окуд-

жаву, Матвеева. Сейчас хобби – читать научную литературу. До художественной руки не доходят, да и глаза болят. Правда, в прошлом году на компьютере Пелевина прочел, очень много узнал о современном мире.

– А мы благодаря вам очень многое узнали о Байкале. Над какой научной проблемой сейчас работает Лимнологический институт?

– Байкал – это модель океана, его лед – модель земной коры, осадочные породы – летопись палеоклимата, живые организмы – модель мировой биоты. Так вот, сейчас мы изучаем проблемы биологического видообразования. Более того, мы намерены решать их принципиально новыми методами, основанными на знании полной структуры байкальских организмов. Вместе с четырьмя институтами Сибирского отделения РАН мы хотим создать прибор, который будет расшифровывать одну молекулу ДНК за несколько часов. В России ведь до сих пор не распознан ни один геном высшего животного. А в Америке уже пять лет назад расшифровали геном человека, и лет через 20, думаю, у них появятся генетические паспорта.

– Считается, что академик должен быть специалистом по всем проблемам. Что вам последний раз довелось изучать в качестве эксперта?

– Недавно вот прислали проект программы развития Сибири и Дальнего Востока. Чтобы увеличить численность населения, московские экономисты предлагают ежегодно отбирать и направлять сюда 20 тысяч выпускников ПТУ, детей-сирот и отслуживших в армии ребят из неперспективных сел страны. Представляете, насколько это поможет развитию нанотехнологий? (смеется)

На самом деле проблема депопуляции для Восточной Сибири – очень серьезная. Молодые люди уезжают в столицу, за границу. На мой взгляд, ее можно решить, используя природу. В мире ведь сегодня ценятся не загаженные человеком и производством места. Американцы, например, активно обустраивают пустыню Неваду – за бешеные деньги подводят воду к участку, делают бассейн, выращивают сад и живут. У нас тоже может быть такое чистое будущее. Воды и энергии для этого достаточно. Проблема только в холодном климате. Чтобы было тепло, мы соорудим города под куполами. Представьте себе, на берегу Лены стоит город, похожий на большой крытый стадион. А внутри него люди занимаются нанотехнологиями.

– Это что-то из области фантастики…

– А давайте задумаемся, что выгодно производить в Восточной Сибири? Очевидно, что-нибудь маленькое и очень дорогое. А это и есть нано. Только развивая производство высоких технологий, науку и образование, мы сможем сохранить молодые кадры и прекратить утечку мозгов. Вот вам и еще одна научная проблема, которую решает Лимнологический институт, – борьба с депопуляцией. Но приглашая к себе молодых людей из густо заселенной европейской части страны, мы будем выбирать таких ученых, которые умеют ставить перед собой задачу. В фундаментальной науке это самое главное и трудное.

 

Михаил Грачев представляет иркутским ученым концепцию развития Лимнологического института СО РАН

03-04-2009

Оксана Хлебникова
 


просмотров: 957
 Форум
Ваше имя: где живете:
       e-mail:           www:


Введите код:




 Другие статьи


 Поиск Google  

 
Web baikalarea.ru
 Разделы  

Байкальский край
Иркутск
Иркутяне
Альков Леонид
Антипов Александр
Баранов Юрий
Белый острог
Бержинский Игорь
Болсун Елена
Болтенков Вадим Иванович
Бородин Леонид
Бриль Николай
Брюханенко Эдгар
Брянский Валентин
Вампилов
Ведищева Аида
Верещагин Глеб Юрьевич
Вержуцкий Борис
Волков Сергей
Воронов Сергей
Воропай Николай
Гайдай
Герасимов Михаил
Говорин Борис Александрович
Горбунов Геннадий
Григорьева Елена Ивановна
Гурулев Альберт Семенович
Данилов Юрий
Демин Анатолий
Дятлов Виктор
Ераков Николай Петрович
Есиповский Игорь
Жеребцов Гелий
Загурский Николай Матвеевич
Задорожная Елена
Зубарев Сергей
Зуев Эдуард
Кашин Николай Павлович
Кейко Александр
Кербель Борис Михайлович
Козьмин Алексей
Козьмин Феликс
Колчак
Кондратенко Роман Исидорович
Копылов Вадим Георгиевич
Корзун Евгений
Коровин Сергей Александрович
Косенко Павел
Красовский Григорий
Креславский Михаил
Круглов Виктор
Кузьмина Евдокия Константиновна
Лапенков Владимир
Леви Кирилл
Летников Феликс Артемьевич
Лисысянь Игорь
Локхид Оверенд
Любимов Александр
Макаров Борис
Мацуев Денис
Машкин Геннадий Николаевич
Медведев Герман Иванович
Мелентьев Лев Александрович
Михаил Фомин
Михасенко Геннадий
Молокова Лидия Михайловна
Намдаков Даши
Наумов Игорь
Ножиков Юрий Абрамович
Параничев Юрий
Перевозников Сергей
Писарский Борис
Поздняков Константин
Потапов Владимир
Почекунин Валерий
Пржевальский Николай Михайлович
Рак Владимир
Романов Антон
Ротенфельд Борис
Савельев Николай
Сага Александр
Самсонов Юрий
Сергеев Марк
Сериков Лев
Сибиряков Александр
Синявский Борис Леонтьевич
Скаллер Григорий
Смольков
Таевский Дмитрий
Тарасюк Раиса Ефимовна
Тен Сергей
Тишанин Александр
Устинов Семен
Федоров Алексей
Фефелов Игорь
Филиппов Ростислав Владимирович
Фролов Д.Н.
Хомич Альбина
Хэнк Бирнбаум
Шаповалов Андрей
Шаповалов Владимир
Шахеров Вадим Петрович
Шевченко Валерий
Шерман Семен
Шмидт Сергей
Шпрах Владимир
Щапов Афанасий Прокопьевич
Щербин Валерий
Эмдин Сергей
Юрченко Александр
Язев Сергей
Якубовский Владимир
Янковская Лидия
Боровский Виктор Митрофанович
Меерович Марк
Грачев Михаил
Фотографии
Истомин Геннадий
Мезенцев Дмитрий
Матисон Анна
Битаров Александр
БЫЧКОВ Игорь Вячеславович
Кондрашов Виктор Иванович
Чертилов Игорь
Улицы
Районы
Новые стройки
Общественные места
Примечательные места
История
Культура
Генплан
Мегаполис
Парки, зеленые зоны
Памятники
Памятники архитектуры
Монументальные сооружения
Церкви
Кладбища
Организации
Иркутск день за днем
События
Иркутску 350 лет

 Грачев Михаил

1. Михаил Грачев: Самое сложное в науке – ставить задачу

  Последние сообщения  

  Реклама  


  Друзья и партнеры  


www.baikalsvet.com Светодиодные технологии. Светодиодные прожекторы, светильники. Ландшафтная и интерьерная подсветка.

  Ссылки  



 
Байкальский край


рублей Яндекс.Деньгами
на счёт 41001152209332 (Байкальский край)


85 ms Golden BABR Журнал Вокруг света. Путешествия, приключения, открытия, рассказы, страны, первооткрыватели,
исследователи, география, континенты, сокровища, клады, обои, ссылки, отдых, Крым