БАЙКАЛЬСКИЙ КРАЙ

Комментарий babr.irk.ru.

Откровенно говоря, подпись известного в узких кругах анархо-синдикалиста под этой статьей сильно удивила.

Равно как удивила слабость и откровенная однобокость статьи, не говоря уже о заметной подтасовке фактов.

Колчак не приветствовал Февральскую революцию. Он отнесся к ней безразлично, сложил с себя полномочия командующим флотом и уехал с делегацией в США - а не в Японию.

Временное сибирское правительство не объявляло Сибирь независимой от России - наоборот, оно сражалось с большевиками за единую Россию.

Колчак не мог готовить свержение Сибирского временного правительства, так как до конца октября 1918 года он находился в Харбине. Тем более Колчак не мог иметь никакого отношения к убийству Новоселова. Автор почему-то забывает о том, что в 1918 году в розоренной войной стране не было даже нормальной телеграфной связи, и какое-либо тайное руководство некими заговорщиками из Харбина в Омске было просто нереальным. Да и о каком свержении правительства можно говорить, если оно осталось на месте - сменился лишь глава.

К началу ноября 1918 года в Сибирском временном правительстве сформировался классический правительственный кризис, из которого требовался какой-то выход. И не реакционеры, а наоборот, наиболее прогрессивно мыслящие политики того времени решили передать всю власть в одни руки - руки верховного главнокомандующего, на роль которого был избран Колчак, причем избран демократическим путем, голосованием Совета Министров. Кроме Колчака, на эту роль предлагались кандидатуры В.Г.Болдырева и Д.Л.Хорвата. В результате баллотировки 12 голосов из 13 были отданы за А.В.Колчака, которого провозгласили Верховным правителем России. И это было единственно правильным решением, так как в условиях жестокой войны требовалась не демократия, а единоначалие. Напомним, что аналогично поступил и И.В.Сталин в 1941 году.

22 декабря 1918 года в Омске восстали не солдаты, а большевики и рабочие. Само собой, восстание было подавлено. Не думает же уважаемый г-н Подшивалов, что Колчаку следовало сдаться на милость большевиков? А вот фраза об участии в подавлении восстания атамана Бориса Анненкова - либо откровенная ложь, либо безграмотность, так как в это время бригада Анненкова занималась освобождением от красных юго-восточной части современного Казахстана.

"Режим Колчака" никто не свергал - равно как и не было никакой "народной армии". Под натиском красных войск колчаковская армия отступала на восток - вместе с ней отступал и сам Колчак. В Иркутске командующий союзными войсками Жаннен вступил в сепаратные переговоры с эсеровским Политцентром и предательски сдал Колчака в обмен на беспрепятственный выезд пленных чехословаков с территории России.

Барон Алексей Будберг был членом правительства Колчака всего два месяца - сентябрь и октябрь 1919 года, причем был на должности военного министра. До этого он был начальником снабжения Сибирской армии. Описываемые же им в книге "Дневник белогвардейца" события относились к уфимскому периоду белого движения, т.е. к началу 1918 года, и к Колчаку, который в это время был за границей, никакого отношения не имеют.

В 1921 году у крестьян не могло быть лозунга "Ни Ленина, ни Колчака", так как Колчак к этому времени был уже расстрелян, а его армия - полностью рассеяна. Зато пропаганда большевиков сыграла против образа Колчака. Дело в том, что большевики старательно приписывали все зверства бандитских банд - в том числе и пробольшевистской ориентации - колчаковцам. Так, широко известна в Сибири легенда о том, что банда Замащикова, терроризировавшая сибирских крестьян, принадлежала к армии Колчака, хотя на самом деле это были обычные бандиты.

Что касается личности Колчака - думается, ее хорошо иллюстрирует фраза того же барона Будберга: "И в этом вся тяжесть положения, ибо лучше, если бы он был самым жестоким диктатором, чем тем мечущимся в поисках за общим благом мечтателем, какой он есть на самом деле. В довершении всего судьба сразу обидела его в составе его доверенного антуража; сейчас даже трудно что-либо сделать, так как по многим вопросам его успели начинить заведомо неверными взглядами и решениями и, при его слабоволии, очень трудно повернуть все это на новую дорогу, т.е. "прочно" повернуть, ибо вырвать у него решение очень легко, но нет никакой уверенности в том, что оно не будет изменено через полчаса докладом кого-либо из ближайшего антуража. "

Читать полностью