БАЙКАЛЬСКИЙ КРАЙ

Свидание с Байкалом

Ю. Богородский

В моей жизни Байкал занимает особое место. В тридцатые годы на Байкале жили и работали родители. Отец проводил гидрографические изыскания на Селенге и Баргузине, строил причалы в порту Байкал и в бухте Харгино. Мать работала в больнице водников. Родители впервые и открыли мне Байкал.

Запомнилась самая первая поездка. Давно это было. Тогда еще могучий поток Ангары не был остановлен плотиной, и судов современных тоже не было. Плыли на допотопном колесном пароходике. Пыхтя машиной и шлепая плицами, он медленно продвигался против мощного стремительного течения. Тянулись назад лесистые берега, облитые золотым светом закатного солнца, так же неторопливо проплывали острова. По левому берегу Ангары в те поры проходила железная дорога, по ней, обгоняя медлительный пароход, пробегали поезда. Паровозы тянули вереницы вагонов и длинный шлейф дыма. Иногда составы ныряли в черные дыры тоннелей, выныривали из них по другую сторону мыса и, громко гудя, убегали дальше к Байкалу. Гулкое эхо разносило дробный перестук колес.

А мы шлепали до Байкала всю ночь. И только с рассветом впереди словно распахнулись широкие ворота, из которых изливались Ангара и яркий поток солнечного света. Там, за этими воротами, открылся Байкал. Ослепительная водная гладь, казалось, простиралась до неба. Горизонт был высоким, будто впереди не водная равнина, а водяная гора. Незабываемая картина! А какой аромат! Непередаваемый аромат большой чистой воды. Нигде больше я не ощущал подобного запаха. Так благоухает, вероятно, только Байкал.

Прошли годы. Встречи с Байкалом стали частыми, почти регулярными. В студенчестве — практики в Котах и Кедрино. После — в течение ряда лет работа в дельте Селенги. Еще позже — многочисленные поездки в разные места на западном побережье от Култука до Сармы. Посещение Байкала стало своеобразным ритуалом. Свидание с ним придавало особый смысл, некую завершенность прожитому году. Все это я говорю для того, чтобы показать свое пристрастное отношение к Байкалу.

Но течение жизни прихотливо. Так уж получилось, что последний десяток лет нам не удавалось попасть на Байкал. Ежегодно давали себе торжественное обещание непременно сделать это в следующем году. Но... Пролетал год, короче становилась жизнь, а свидание вновь откладывалось. Мы вдруг почувствовали, что кажущиеся неотложными дела, мелочные заботы могут без остатка поглотить оставшийся кусочек жизни. Стало тревожно и грустно, и хотя, как и прежде, дел было невпроворот, мы все бросили и отправились на свидание с Байкалом, на свидание с лучшей порой прошедшей жизни...

Одно из наиболее доступных мест — Кругобайкальская железная дорога. Раньше бывали здесь неоднократно, раза три или четыре проходили ее всю от порта Байкал до Култука. Поэтому особенно интересно было увидеть изменения, происшедшие за десятилетие.

Теперь здесь территория Прибайкальского национального парка. В Старой Ангасолке об этом извещала особая вывеска. Здесь же было объявление о том, что с каждого посетителя за сутки пребывания взимается восемь рублей. Пояснялось, на какие нужды предназначаются деньги: на расчистку туристических троп, на обеспечение топливом, на уборку мусора. Стало быть, подумали мы, есть хозяйский догляд. Это хорошо. Никто, правда, денег с нас не потребовал. Не буду кривить душой: нас это не огорчило, а даже совсем наоборот. В то же время бесплатность, а также отсутствие каких-либо официальных представителей парка, насторожили: так ли все ладно, как в объявлении прописано?

Увы, увы! Все значительно хуже, чем в прежние времена. Тогда на берегу было много плавника — дармового топлива. Теперь туристы все подчистили и принялись рубить шпалы. Это преступное безобразие, но что, скажите, делать бедному туристу? Он и сам понимает, что творит неладное, потому и рубит от каждой шпалы понемногу. Беда только, что туристов тьма... Мусор, разумеется, не убирается. Целые залежи его накопились под кустами, в ямах. Туристы стараются спрятать его, чтобы в глаза не очень бросался. А были бы мусорные контейнеры, хоть по одному на пять километров, люди, глядишь, отходы туда бы несли.

На всех мало-мальски годных для устройства табора площадках почва голая, растительность вытоптана напрочь. И плешины эти со следами кострищ тянутся вдоль железнодорожного полотна нескончаемой цепочкой. А когда-то здесь было буйное разнотравье, — местные жители сено заготавливали. Скалы испещрены «автографами» почитателей Байкала. Грамотеев, желавших оставить свое имя в памяти грядущих поколений, и прежде хватало. Но сейчас «писаницы» тянутся нескончаемо...

С 1986 г. существует Прибайкальский национальный парк, но он так и не сумел стать настоящим рачительным хозяином как по отношению к Байкалу, так и к людям, посещающим его берега. И сейчас, как прежде, валом валят туристы на Байкал. Все многочисленнее становятся их толпы. Я никого не хочу обидеть словом «толпа». Но как, скажите, назвать большую массу людей, до которых никому нет дела? Которых никто не организует, не просвещает, об элементарных нуждах которых никто не заботится? При таком отношении даже вполне приличные люди неизбежно превращаются в толпу.

Помнится, еще в 1984 г. на страницах «Восточно-Сибирокой правды» поднималась проблема сохранения Кругобайкальской железной дороги. Тогда и моя небольшая заметка на эту тему была опубликована. Шестнадцать лет прошло, много воды утекло из Байкала, однако проблема не только осталась, но стала, на мой взгляд, еще острее, поскольку деградация побережья все усиливается. Что ж нам, и дальше наблюдать, как хиреет красивейший уголок Байкала? Неужели нельзя с умом распорядиться этим достоянием?

Участок железной дороги от порта Байкал до Култука — уникальное инженерное сооружение, равного которому нигде в мире нет. Многие ли знают, как создавалось это чудо инженерной мысли? Но не только железной дорогой замечателен этот участок побережья. Именно здесь были сделаны первые шаги в глубоком систематическом изучении самого озера. В конце 60-х гг. позапрошлого столетия в Култуке жили и исследовали Байкал ссыльные польские ученые Б. И. Дыбовский и В. А. Годлевский. Благодаря их трудам было опровергнуто ошибочное представление о крайней бедности фауны вод Байкала. Кстати сказать, мнение о заурядности Байкала — следствие заблуждения другого известного и авторитетного ученого Г. И. Радде. Без преувеличения, польские ученые «открыли» Байкал, установив своеобразие его животного и растительного мира. В другом населенном пункте, в Маритуе, в 1920-х гг. базировалась Лимнологическая станция Академии наук, впоследствии переведенная в Лиственничное и давшая начало Лимнологическому институту. Исследовательская работа станции неразрывно связана с деятельностью замечательного ученого-байкаловеда Г. Ю. Верещагина. Где все это, и еще много чего любопытного, может узнать турист? Да нигде! Так почему бы не создать здесь Музей Байкала?

В падях Хабартуй и Шабартуй сохранились здания дизельных электростанций, построенных в середине 1930-х гг. Здания большие, построены прочно, стены из дикого камня сложены. Отремонтировать их не так уж сложно. И пожалуйста, используй их в качестве баз отдыха, либо развертывай в них музейные экспозиции.

В Старой Ангасолке есть несколько пустующих домов, принадлежащих железной дороге. Почему бы национальному парку не договориться с Управлением дороги о совместном использовании имеющихся сооружений с пользой для туристов, Байкала и с выгодой для себя? Совместно можно организовать и экскурсионный поезд с профессиональным гидом. Но, видно, это дело или не по плечу национальному парку, или не входит в круг его интересов. Ну что ж, пока парк раскачается, дед Николай Ясюкевич из порта Байкал будет катать иностранцев на своей дрезине и рассказывать им о местных достопримечательностях. Вот что значит инициатива! Опять же, какой-никакой прибыток старику...

Туристов никто не инструктирует, никто регулярно не инспектирует их стоянки на побережье, никто не очищает берег от мусора. Некому? У национального парка нет для этого людей? Думаю, у руководства парка прежде всего нет желания заниматься этим. Было бы желание, можно привлечь студентов-биологов иркутских вузов: госуниверситета, педуниверситета, сельхозакадемии — целая армия волонтеров. И парку помощь, и студентам великолепная природоохранная практика. Мне рассказывали, что с подобной инициативой в дирекцию парка обращался профессор педуниверситета C. B. Пыжьянoв. Что, вы думаете, он услышал на свое предложение? «На какие ухищрения не идут люди, чтобы бесплатно попасть на Байкал!» Вот так! Может, дирекция парка уже приватизировала Байкал, а мы про то и не ведаем? Может, на родной земле мы теперь посторонние?

Могут возразить: задавать вопросы и критиковать легко, а как все организовать, когда нет средств, нет людей? О людях я сказал. Что же касается денег... Никто, разумеется, на блюдечке их не поднесет, искать надо. Совместно с железной дорогой, с туристическими фирмами, с районной администрацией, со спонсорами, наконец, проблемы можно решать. Только подозреваю, что дело не только и не столько в деньгах, сколько в хозяйской хватке тех, кто всем этим обязан заниматься по должности и по долгу. Если не болит душа о Байкале, если нет к людям уважения, — чего уж о деньгах-то толковать!..

Мы спустились к самой воде. Хрустальная волна легонько шлепала о камни. Убегая, вода что-то шептала успокаивающе. С голубого неба лились потоки света. На противоположном берегу озера синела громада Хамар-Дабана. Мы вдыхали удивительный аромат Байкала. Вcе было почти как в детстве... Если бы не знать, что за спиной. Если бы...

Экологический журнал "Волна" ! 28 (3) 2001

Читать полностью