Поселковый летописец. Валентина Кокшарова разобралась с историей Большого Луга
Нынешним летом поселок Большой Луг Шелеховского района разменял «полтинник». Но это официально, с момента присвоения ему статуса поселка городского типа, а люди в этих местах поселились много раньше, утверждает Валентина Кокшарова. Она многие годы совмещает должности заведующей поселковой библиотекой и местного летописца.
Откуда пошел Большой Луг
Своим появлением в Большом Луге Валентина Кокшарова обязана… мигрени. Кто знает эту болезнь, тот ее поймет. Как накатит, будто железным обручем полголовы сожмет, никакие порошки не помогают. Врачи объясняли: это у вас последствия стресса. Может, и так. Ее раннее супружество дало трещину, сильно понервничала, пока разводилась. Советовали: поменяйте Иркутск на какое-нибудь тихое место, может, пройдет.
А как поменяешь, когда в Иркутске все: и родители, и родня, и любимая работа в интернате. Но помаялась-помаялась – и ухватилась за возможность поехать в Большой Луг, стать заведующей местным интернатом, где жили дети с дальних лесоучастков.
– Через три месяца вся моя мигрень испарилась, будто и не было. Думаю, все от воздуха. Он же у нас чистый нектар. Я еще застала время, когда прямо по поселку стояли сосны, не поверите, в два обхвата.
Эти великаны и привлекли в здешние места лесозаготовителей. Первым, где-то в году 1932-м, пришел сюда авиазавод и заложил поселение, названное безо всяких ухищрений, прямо по спидометру – 36-й км (именно таково было расстояние от Иркутска).
– Как-то везу отца к себе в гости, проезжаем мимо 36-го, а он: стой, стой, я же здесь одно время работал. Отец у меня всю жизнь связан с авиазаводом, еще строил его. Я в него прямо вцепилась: рассказывай все, как было. Он, вообще-то, молчун был, но тут разговорился.
Рассказал, как всю зиму валили лес, выволакивая его из-за сопок на лошадях по «ледянке» – специально залитой водой трассе. Огромные сани, сбитые из целых лесин, нагружали с горой, по 12 кубометров. Бывало, на спусках, не успев притормозить, и лошадям, и людям ноги ломали. Весной готовили большую воду. Для этого запруживали речку Олху плотиной. От нее и поныне остались руины. Думали: остатки мельницы, а отец подсказал – лесозаготовка. Как набирался нужный уровень, шлюзы открывали и на волне гнали лес до самого Иркутска. Громадные штабеля складывали.
Вслед за авиазаводом в широкую речную долину, давно прозванную жителями соседнего поселка Олха Большим Лугом и приспособленную ими для выпаса скота, кинулись лесорубы всех мастей: от Иркутского гортопа до НКВД, устроившего свою лесоповальную зону на 43 км. Между этими километрами – 36-м и 43-м, – собственно, и устраивалась вся поселковая инфраструктура, нацеленная на добычу леса. Рубили дружно, с усердием и размахом, в иные годы по полмиллиона «кубиков». Думали: тайга бесконечна, да крепко промахнулись. Сегодня от прежнего лесного богатства остался один тонкомер.
Поселковая исповедальня
Свое приобщение к истории Валентина Кокшарова связывает с переходом в библиотеку, который случился 41 год назад. Книг было немного, наверное, тысячи две, да больше и не поместилось бы в комнатке при поселковом совете, где тогда ютились. Это уж потом, получив в свое распоряжение целый дом, они развернулись. К началу 1990-х годов на полках стояло уже 36 тыс. томов. По читаемости и книжному ассортименту большелугская библиотека третье место по области держала.
Но, может, и не в количестве дело, тем более что в 1992 году кто-то пустил в «избу-читальню» красного петуха. Основной удар пришелся по классикам. И хотя большелугцы приняли близко к сердцу библиотечную трагедию и понесли взамен свои книги (до сих пор, кстати, несут), фонды сократились на треть. Но повторяю, не только тысячами томов притягивала народ поселковая библиотека. Уж больно душевная там работала заведующая. И большая заводила. В Иркутске с шести лет она ходила в Дом культуры авиазавода, и в хоре пела, и в артистках числилась, а позднее, заочно закончив культпросветительское училище, сама пробовала силы в режиссуре.
Старые навыки пригодились. Вместе с другими непоседами Валентина Кокшарова организовала клуб для пожилых «Неунывающие». Как праздник – все в библиотеку. Да и просто так собирались. Иной раз за полночь расходились. А для более просвещенной публики – литературно-музыкальный салон. Когда был жив Юрий Кокшаров, муж нашей героини, то музыку обеспечивал он – играл на баяне.
– У нас библиотека – что-то вроде исповедальни, – посмеивается Валентина Кокшарова. – Люди приходят не только хорошую книгу выбрать, но и душу облегчить. Человеку надо, чтобы его выслушали. Многие рассказывают о прежнем житье-бытье. Сначала я просто слушала, а потом вижу: это же сама история сидит передо мною – и стала записывать.
На главном ходу Транссиба
Наверное, так бы и захирел Большой Луг, как большинство леспромхозовских поселков, раскиданных по области, не вытяни он счастливый билет – железную дорогу. Та, что шла по берегу Байкала, была слишком уязвима: одного бомбового удара хватило бы, чтобы на долгое время перекрыть Транссиб. Еще в конце 1930-х годов начали прокладывать объездную, пересекающую Приморский хребет. Успели протянуть нитку чуть дальше села Олха. Дальнейшим работам помешала война. К строительству вернулись лишь в середине 1940-х.
– Я еще успела застать в живых кое-кого из местных, кто работал на прокладке путей. По их рассказам, многие там свое здоровье подрастеряли. И гранит кирками долбили, и по пояс в воде работали. А насыпи какие – местами по 20 метров высоты. Мы как-то все утаивали, а там ведь много военнопленных работало. И немцев, и японцев… Могилам несть числа, – и вздохнув добавила:
– От истории не увернешься.
Особенно ее заинтересовала судьба малолетних узников, угнанных в Германию, когда им не исполнилось еще 14 лет. Возращение на родину не принесло радости. Хотя после освобождения они и прошли проверку на границе, все равно числились людьми с подмоченной биографией. Посадили их в эшелоны и отправили искупать свою мифическую вину в Сибирь.
– Мне рассказывал Федор Николаевич Михайлов, как привезли их во Второй Иркутск, загнали на кирпичный завод. Некоторое время спустя поделили на две группы. Одну отправили на строительство Ангарска, другую – в Большой Луг. Кто-то попал на лесоповал, кто-то – на железку. Никого не спрашивали: хочешь, не хочешь; есть приказ – выполняй. Не люди – винтики.
В 1949 году однопутку подтянули к Большому Лугу. Поселку отводилась особая роль. С одним локомотивом горный хребет, отделявший его от Слюдянки, преодолеть невозможно. Требуется двойная тяга. Пришлось расширить станционное хозяйство, чтобы цеплять толкачи. Заодно и наделили станцию вокзалом, соответствующим ее значению. Он и сейчас, на фоне других модерновых вокзалов ВСЖД, смотрится очень достойно.
Дорога до сих пор служит Большому Лугу поплавком, не дающим утонуть. Примерно каждый пятый из 5 тыс. жителей поселка как-то связан с «железкой».
Наедине с компьютером
Годы дают о себе знать, вот и ноги что-то в последнее время отяжелели…
– Не молоденькая, – смеется Валентина Кокшарова. – Как-никак 71 год землю топчу. Все, закончим ремонт, передам дела девочкам и засяду за работу. У меня же горы материалов скопились. А люди, между прочим, смертны. Все откладываешь, откладываешь разговор с каким-нибудь старожилом, глядь – он уже умер. Спешить надо, чтобы не дать утечь людской памяти.
Еще года три назад она насела на внука: купи мне компьютер! Компьютер есть в библиотеке, но она не любит, когда кто-то стоит за спиной во время работы – история дело тонкое, требует тишины и уединения. Внук раздобыл подержанную, но вполне справную машину. Ну, а когда подарили принтер со сканером, Валентина Кокшарова почувствовала себя окончательно вооруженной для путешествий во времени. Вот только с вирусом не сумела сладить.
– Звоню племяннику: Серега, выручай, какая-то зараза прицепилась, все мои записи коту под хвост. Тот день прокопался, ничего не смог найти. Забрал процессор с собой. Через неделю привозит: все, работай, вывел я вирус. Ну и ладненько.
Она не только подняла всю историю поселка, но и разобралась со своей родословной. Не со всей, конечно, потому что корни уходят в Полтавскую губернию, куда она так и не смогла достучаться. Оттуда в 1864 году выехали ее предки. Подались за лучшей долей в Красноярск. Позже отец по вербовке приехал на строительство Иркутского авиазавода.
– Нет времени, честное слово. Вчера рамы оконные занесла, чтобы перемыть да вставить, села на пять минут за компьютер и встала в два ночи. Статейку мне тут заказали для школы, вот и не могла оторваться. Какие тут окна, – смеется, – спать завалилась, утром в восемьглаза продрала, быстренько сварила суп и пошла на работу. Так и кручусь.
24/10/2008
Олег Гулевский
Читать полностью